Милан Стаменкович – главный архитектор архитектурно-проектной компании «Вектор Проект» и доцент кафедры информационных технологий в архитектуре МАРХИ. Его профессиональный путь объединяет практику, преподавание и исследовательскую деятельность. Поговорили о том, что сформировало его взгляд на архитектуру, почему преподавание стало способом учиться самому, и почему он принял решение присоединиться к команде «Вектор Проект».
– Если оглянуться назад, с чего начался ваш профессиональный путь?
– Я все время балансировал между какой-то идейной составляющей, точностью, эстетикой, тем самым европейским качеством архитектуры. Очень много ездил. Насмотренность – это вообще очень важная вещь. И мне повезло, что еще в молодые годы я успел побывать во многих странах. Сначала благодаря преподавателям, потом уже самостоятельно. В какой-то момент понял, что могу просто купить билет, куда-нибудь улететь и несколько дней ходить по городу. Заходить в разные институты, смотреть, как все устроено, общаться с людьми. Когда я учился в аспирантуре – период с 2009 по 2012 год – была возможность буквально «забуриться» куда угодно и разговаривать с людьми на самые разные умные темы. Для меня это было очень интересно. Если говорить про какие-то системные этапы своего развития, то в институте и сразу после него у меня было огромное желание что-то поменять в системе образования. Была такая внутренняя история: «если не я, то кто?». Поэтому я много занимался образовательными программами и старался привносить что-то новое. Меня всегда интересовал computational design. Не просто работа в 3ds Max или визуализация, а понимание того, как вообще формируется геометрия, как возникают сложные формы и что происходит внутри компьютерной среды. И это, наверное, наложило определенный отпечаток. Мне захотелось в этом разобраться. А разобраться в чем-то проще всего, когда начинаешь кому-то об этом рассказывать. Так я начал преподавать Grasshopper. Сам я тогда еще практически его не знал. Но мне оказалось проще организовать курсы и начать преподавать, чтобы самому быстрее разобраться. Если завтра тебе нужно объяснить тему, в которой ты еще не до конца уверен, приходится очень быстро во всем разобраться. Для меня это был очень сильный стимул.
Вообще у меня всегда было желание докопаться до сути. Почему это возникло? Почему это существует именно так? Наверное, именно эта привычка потом помогла мне и в работе над диссертацией. Аспирантуру я полностью окончил, хотя саму диссертацию пока еще не защитил.
– Преподавание постепенно становится все большей частью вашей жизни. Но в какой-то момент этого становится недостаточно?
– Да. Параллельно я, конечно, работал архитектором, сделал много проектов, но, как ни странно, для меня это было скорее фоном. В какой-то момент меня стали очень много приглашать преподавать. Наверное, в 2016–2017 годах это была самая активная фаза. Я преподавал в МАРШ, МГСУ и других местах. Получалось так, что днем я работал архитектором, а параллельно вел шесть–семь разных курсов. Где-то преподавал, где-то курировал программы, где-то модерировал конференции. Очень много занимался цифровым производством, алгоритмическим проектированием – всем, что тогда только начинало активно развиваться. Для меня было важно донести правильное понимание и трактовку этих вещей. В какой-то момент я понял, что следующая фаза должна быть связана уже с чем-то материальным. Мне хотелось не только объяснять, но и самому создать что-то. Поэтому появилась идея архитектурной летней школы. Это желание до сих пор никуда не ушло. Наверное, мне всегда хотелось создать какой-то микроинститут – место, где можно не просто учиться, а жить, работать, экспериментировать и вместе что-то создавать. Я родом из Сербии. У меня там много корней и семейных связей. Вообще к истории и к ощущению стабильности я отношусь очень трепетно. Наверное, это связано с тем, что в жизни у меня было очень много перемен. За школьные годы я сменил семь или восемь школ. Не по своей вине, просто родители постоянно переезжали. И поэтому все время было желание однажды оказаться в месте, откуда уже не хочется уходить. Когда я поступил в МАРХИ, уже не хотел никуда уходить. Потом долго работал в бюро «Цимайло Ляшенко и партнеры» тоже ощущал себя частью этого места. Но потом понял, что есть еще одна важная вещь, понять свои корни. Я уехал в Сербию примерно на полгода. Там сохранились родственники, старые дома, очень красивое место высоко в горах. И именно там снова вспомнилась моя детская мечта. Когда мне было лет одиннадцать, я приезжал туда с родителями и все время думал: «Я обязательно привезу сюда своих друзей из России». Эта мысль прожила со мной много лет.
– Так появилась летняя школа?
– Да. К тому времени уже появились такие проекты, как Никола-Ленивец. Потом я увидел Green Fab Lab Valldaura под Барселоной – технологический хаб, где обучение соединяется с природой. Тогда возникла идея собственной летней школы. С 2016 года я начал серьезно этим заниматься, а в 2019-м мы всей семьей переехали в Сербию. Практически все свои сбережения я вложил в этот проект. Мы приглашали студентов из России. Летом сначала проходили образовательную программу, потом строили павильоны, делали небольшие проекты, проверяли какие-то свои идеи уже в реальности.
У меня тогда была очень простая мысль. В повседневной работе архитекторам – особенно молодым, хотя потом оказалось, что и опытным тоже – очень часто негде реализовать свои творческие амбиции. Я решил, что можно просто дать людям свободу. Вот вам инструменты. Вот вам технологии. Вот вам природа. И вот две недели. Вы художники. Давайте попробуем придумать что-нибудь новое. Такой инновационный хаб в горах.
– Получилось реализовать эту идею?
– Получилось, но, если честно, это всегда была история скорее про энтузиазм. Мне повезло: там был старый дом, которому больше двухсот лет. Не то чтобы он достался мне в наследство, я его выкупил. Он находится высоко в горах, рядом с озером. Весьма атмосферное место. Но с финансовой точки зрения школа существовала практически в ноль. Все приходилось делать на собственные средства. Нужно было привезти людей, все организовать на месте, заниматься логистикой. Потом началась пандемия. Интересно, что после нее такие проекты стали даже более востребованными. Людям захотелось выезжать из города, работать руками, проводить время вместе. Но потом наступил 2022 год. Основными участниками были студенты и архитекторы из России, и проводить школу стало значительно сложнее. В какой-то момент мы сделали ее международной. Приезжали ребята из Мексики, Франции и других стран. Это был очень интересный опыт. Но тогда я понял, что для таких проектов очень важен культурный фон. Очень важно, чтобы люди понимали друг друга не только профессионально, но и культурно. Когда у вас похожий бэкграунд, многие вещи вообще не нужно объяснять. На все это наложились и другие обстоятельства. Постепенно стало понятно, что пора возвращаться в Россию.
– Так вы снова оказались в Москве?
– Да. В начале 2023 года я приехал в Москву. Сначала у меня было несколько самостоятельных проектов, несколько контрактов. Я продолжал консультировать, оставались старые связи и проекты. Потом меня пригласили в Pride. Это произошло благодаря моему бывшему магистру. Мы познакомились с Константином Шибановым, быстро нашли общий язык, и я оказался в команде. Для меня это был очень интересный этап. Мы работали с большими общественными объектами. Многие проекты приходили от западных архитектурных бюро, а наша задача была адаптировать их под российские условия. Когда во время учебы ты видишь работы этих бюро только в книгах, а спустя несколько лет уже напрямую взаимодействуешь с людьми, которые их делают, это совсем другое ощущение профессии. Вообще архитектурное сообщество очень тесное. Многие мои бывшие студенты сегодня работают в мировых бюро. Когда-то я сам ездил в эти мастерские, знакомился с их работой, общался с архитекторами. Постепенно начинаешь понимать общий профессиональный контекст. Но параллельно меня не отпускала тема образования. Я все время пытался понять, как вообще формируется архитектор. Не только в университете, вообще с самого начала. Поэтому преподавал и студентам, и школьникам, и даже в детском саду. Мне было интересно увидеть весь путь: как воспитывается творческий человек и что влияет на него на разных этапах. Постепенно я понял, что мне уже не хватает только этого. Хотелось не просто рассказывать об архитектуре, а самому реализовывать свои идеи. Не просто объяснять, а снова проектировать. Наверное, именно тогда я почувствовал, что начинается следующий этап моего собственного развития.
– При этом вы не говорите, что вам стало чего-то не хватать в Pride. Скорее изменился ваш собственный запрос?
– Да, именно так. Не могу сказать, что мне этого не хватало. Для меня Pride был очень хорошим местом. Большие общественные объекты, работа с заказчиками, концепции – всего этого было достаточно. Но в какой-то момент я понял, что мне хочется участвовать не только в архитектуре проектов. Появилось желание влиять шире: участвовать в развитии самой компании, в формировании команды, стратегии, внутренних процессов.
– Тогда появился «Вектор Проект»?
– Да, место я всегда выбираю по людям.
Когда мы познакомились с директором по проектированию Павлом Семеновым, для меня было очень важно увидеть его подход к компании. Несмотря на то, что он человек скорее технически ориентированный, меня очень зацепило его мышление. Я увидел профессионала, который думает не только о сегодняшних задачах, но и о том, как компания должна развиваться дальше. Когда-то я и сам думал о создании собственной компании, поэтому многие вещи, о которых мы говорили, были мне очень понятны. Я увидел похожее понимание общей структуры, похожее видение того, как должна развиваться команда. Меня подкупила и атмосфера. Отсутствие лишней бюрократии, желание выстраивать процессы без ненужных усложнений. Потом было общение с генеральным директором Антоном Баксараевым, знакомство с командой. Я увидел здоровую рабочую среду. Я понимал, что это совсем другая компания по сравнению с теми, где мне доводилось работать раньше, и именно в этом я увидел возможности. В больших структурах ты чаще отвечаешь за свое направление. Здесь же появилась возможность участвовать в развитии компании в целом. Когда я оказался в «Вектор Проект», у меня возникло очень знакомое ощущение. Когда-то, в 2015 году, у меня было свое бюро, и здесь я снова почувствовал что-то похожее. Не в смысле собственной компании, а в смысле среды, где можно одновременно развиваться самому и развивать общие идеи.
Мне кажется, именно сейчас для меня наступил такой этап. Со временем начинаешь иначе относиться к ответственности. В молодости хочется, прежде всего, реализовать себя. Потом появляется желание отвечать не только за собственные решения, но и за людей рядом, за команду и за общее направление развития.
